ПАТРИАРХ КОКТЕБЕЛЯ
Монография - Были крылатой горы. Часть I

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на цикл рассказов "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

Если подняться на склон Узун-Сырта, с высоты откроется необычная панорама Коктебельской долины. Кажется, что в этом уголке крымской земли столкнулись три стихии - беспредельное море, высокое небо и зажатый со всех сторон горами кусочек суши. От неимоверной тесноты он весь изгорбился холмами, покрылся трещинами ущелий и глубоких оврагов. Под вечер, когда в ложбинах залегают густые тени, с высоты земля кажется совсем дикой и необитаемой.

Вот за эту первозданность природы очень любил Коктебель один из самых знаменитых его старожилов, поэт и художник Максимилиан Александрович Волошин.

Не было в маленьком поселке жителя, который бы не знал этого странного человека. Он был среднего роста, но широк и крепок в плечах, крупное лицо его обрамляли длинные волосы и окладистая борода. Одевался он необычно: носил белую длинную рубаху, а на ногах - сандалии, которые черноглазые коктебельские мальчишки видели разве что на картинках в школьных учебниках истории, где в таких сандалиях рисовали воинов Александра Македонского или граждан древней Греции.

Жил поэт на самом берегу моря в большом каменном доме, похожем на выброшенный штормом на сушу старинный корабль. Открытая терраса второго этажа, на которую вела скрипучая деревянная лестница, напоминала капитанский мостик. А высокие сводчатые башни - рубку, в которой по ночам долго горел свет, служивший коктебельским рыбакам маяком, на который они в темноте держали курс домой.

По вечерам, когда в этих высоких окнах вспыхивал свет, а дверь на террасу после дневного зноя была раскрыта настежь, коктебельские мальчишки бегали на набережную специально, чтобы поглядеть на чудеса этого дома.

А чудес было много!

В раскрытые окна и двери можно было разглядеть почти всю внутренность высокого зала с деревянными антресолями на линии третьего этажа, вдоль которых тянулись до самого потолка полки, уставленные книгами в дорогих кожаных переплетах и тесненных золотом корешках. На стенах пониже висело множество картин и фотографий, на подставках  и полках стояли бронзовые и мраморные бюсты и скульптуры, среди которых был бюст и самого хозяина дома.

Но особенно поражали воображение страшные деревянные маски из черного дерева, и гипсовый бюст древней египетской царицы в высоком головном уборе, похожем на перевернутое ведро...

Вот таков был этот дом на самом берегу моря и его необычайный хозяин.

Коктебельцы от мала до велика относились с великим почтением к старому поэту. Сейчас уже никто не знает, кто из зоркооких мальчуганов впервые заметил, что одна из скал Кара-Дага очень похожа на профиль Волошина. Крутой лоб, пышная шевелюра, крупный нос, мягкая окладистая борода - все было в самом деле здорово похоже в этом камне на живого поэта. С той поры и до наших дней скалу никто иначе не называет, как Профиль Волошина.

А сам поэт жил просто и скромно.

Надев на босу ногу свои сандалии и накинув на плечо ремень большой папки для рисования, он часто отправлялся в путешествия по окрестностям. Облюбовав где-нибудь на косогоре укромное местечко, он писал акварельными красками суровые коктебельские пейзажи.

Мальчишки, затаившись за камнем или кустами колючего шиповника  (чтобы не мешать), с замиранием сердца смотрели, как из-под кисти на белой бумаге появляются коричневые, изрезанные оврагами, выгоревшие под солнцем горы, как над спокойной бухтой взвихряются облака, под которыми изнывают от жажды черные сучковатые деревья.

Волошин писал быстро. Полчаса, от силы -  час, и очередная картина готова. Отступив на шаг - два, он смотрел на нее, задумался и на лбу собирались глубокие складки.

"Стихи сочиняет" - шептались мальчишки.

А старик подходил к акварели, обмакивал кисть в черную краску и неторопливо, смакую каждую буковку, подписывал:

Все замерзло - холмы, деревья, тучи,
В лиловом олове осенних вялых вод.

Мальчишки удивленно оглядывались вокруг и словно впервые, как-то по-новому видели свой Коктебель. Все так и было - притихшие холмы, деревья, тучи. И действительно расплавленным оловом блестел под осенним солнцем залив моря...

И тогда этот старик в длинной белой рубахе и сандалиях казался добрым волшебником.

Мальчишки слыхали, конечно, от старших, что этот странный человек учился когда-то в Париже, много путешествовал, был в Египте (вот откуда этот бюст египетской царицы Таиах и черные африканские маски!), изъездил Среднюю Азию. И это еще больше возбуждало их интерес. Они из поколения в поколение рассказывали друг другу о чудесах волошинского дома и его хозяине.

Но не только чудеса привлекали их. Почти всегда, и особенно летом, у поэта в доме всегда было полно гостей. У него отдыхали знаменитые писатели и поэты, художники и артисты. В доме над морем часто звучали стихи и музыка.А однажды вечером из открытых окон над голубым заливом поплыл густой и могучий бас:

Эх, дубинушка, ухнем!
Эх, зеленая, сама пойдет!
Подернем, подернем,
Да ухнем!

Это пел знаменитый русский певец, талантом которого восхищался весь мир, прославленный Федор Шаляпин.

В другой раз на террасе Волошинского дома появился худой, высокий слегка сутуловатый человек с обвислыми усами и окающим баском. Он и вовсе удивил коктебельских ребят тем, что умел разговаривать с птицами. Из карманов своей полотняной блузы он доставал крошки и прямо с ладони кормил голубей, вездесущих воробьев и прочую мелкую птаху. А крошки покрупнее он бросал вверх чайкам, которые подхватывали их на лету. А он только приговаривал: "Что? Вкусно? То - то !"

Это был знаменитый писатель Максим Горький.

Одним словом, много разных и знаменитых людей перебывало в этом доме.

Но однажды - это было уже после Великой Октябрьской революции, на даче Волошина  появился невысокий стройный человек. Он ничем не выделялся внешне и коктебельские ребята, перевидавшие у Волошина много знаменитостей, пожалуй, не обратили бы на него внимания, если бы не одно "но". Этот человек был одет в кожаную куртку, какие в то время носили только летчики.

Летчик! Настоящий летчик в их маленьком Коктебеле!

В то время летчиков было еще совсем мало, меньше чем писателей и художников. И эта весть мигом облетела маленький поселок. К дому Волошина потянулись  не только ребятишки, но и почтенные старожилы. И тут кто-то из старых коктебельцев, увидев на террасе человека в кожаной куртке удивленно воскликнул:
- Батюшки! Да ведь это же Константин Константинович Арцеулов!

Родной внук доброй памяти знаменитого художника Ивана Константиновича Айвазовского, Вырос-то как! Жаль, что деда давно уже нет, вот бы полюбовался своим любимцем Костиком! Каков стал, а? Не слыхали разве? Один из первых летчиков России, покоритель штопора, слава русской авиации!

У мальчишек после этих слов еще пуще глаза разгорелись от любопытства. Уж этого гостя они никак не выпустят из виду!

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Чем дальше магазин, тем меньше емкость батареек...

Кто здесь?

Сейчас 128 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 1276382