ГОЛУБЬ, НЕ ЗАХОТЕВШИЙ ЛЕТАТЬ
Монография - Были крылатой горы. Часть I

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на цикл рассказов "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

Ученик Саратовского индустриального техникума Олег Антонов и его помощник Женя Броварский за скрипучей телегой поднялись на выгоревшее плоскогорье. Вдали виднелся палаточный лагерь, вокруг которого виднелось множество самых разнообразных планеров.

- Олег, глянь-ка! - воскликнул восторженно Женя Броварский, - Да это же и есть Узун-Сырт!

Олег зачарованно остановился. Так вот она какая, обетованная земля  планеристов! Столько мечталось о ней!

Олег глубоко вдохнул горный воздух, а непоседливый Женя уже бегал вокруг телеги с разобранным на ней планером и торопил пожилого возницу:

- Давай прямо к лагерю!

- Зачем торопиться? - невозмутимо отвечал возница, - не планер будет, а дрова. Тихонько надо...

Но Женя Броварский уже помчался вперед по дороге, а Олег огляделся вокруг, все еще не веря, что мечта его сбылась и вот он в Крыму, на Узун-Сырте.

Целый год он с друзьями в Саратове строил свой планер, который назвал коротко и красиво - "Голубь". И целый год мечтал попасть в Крым, на состязания планеристов. Не было ни чертежей, ни материалов, но зато было много энтузиазма и желания во чтобы то ни стало построить планер и научиться летать. Олег прочел все, что можно было разыскать в газетах и журналах о прошлогодних первых всесоюзных испытаниях планеров и друзья в техникуме называли его Авиационной энциклопедией.

- Здравствуй, Узун-Сырт! - не без торжественности произнес Олег. Не легок был путь сюда. Перед отъездом из Саратова они почти не спали, все торопились закончить планер в срок. Но к началу состязаний, по всему видно, все равно опоздали.

Разруха на транспорте после гражданской войны все еще давала себя знать, как нигде. Целых тринадцать суток добирались они на открытой платформе вместе со своим планером из Саратова до Феодосии. И всю дорогу донимали зачастившие дожди. Как не старались прикрыть свой "Голубь" дырявым брезентом, а не уберегли. В Феодосии с платформы на телегу погрузили не планер, а, как мрачно шутил Женя Броварский, бренные останки...

Но как бы там ни было, долгий путь позади и вот он перед ними -  сказочный Узун-Сырт, легендарная гора планеристов.

- Н-но! - взмахнул кнутом на пегую лошадку возница и Олег Антонов зашагал следом за планером к лагерю, чувствуя, как в такт шагам радостно бьется сердце.

- Откуда будете? Из Саратова? - весело встретили прибывших в лагере, - Что привезли? "Голубь"? Здорово! Это будет сорок девятый планер! Располагайтесь в свободной палатке! Помочь разгрузить?

- Да спасибо, мы сами, - смутился Олег и было чего. Когда начали сгружать части "Голубя" - фюзеляж, крылья, то даже никогда не теряющий бодрости Женя Броварский приуныл - действительно, останки.

Тонкой миллиметровой авиационной фанеры в Саратове нельзя было найти днем с огнем. Вместо нее обтянули носок крыла желтым картоном.

Поначалу это даже казалось красиво. Но что сделали с картоном в дороге  дожди!

Во время разгрузки к ним подошел человек в кожаном реглане и деловито представился: "Председатель техкома  Ильюшин"  и  пожав обоим - и Олегу и Жене - руки, поздравил с прибытием на слет. Но увидев, что они сгружают, замолчал, изучая внимательным взглядом покоробившиеся детали.

- Мда-а... - протянул он нерешительно и спросил, - Сумеете отремонтировать?

- Постараемся! - сказал Олег

- Обязательно! - горячо заверил Женя Броварский.

- Тогда приступайте прямо к делу, - сказал Ильюшин, - фанерой поможем, а с остальными материалами у нас тоже не густо, так что придется проявить терпение и настойчивость.

- Не сомневайтесь! - снова заверил Женя Броварский.

Но не успел Ильюшин отойти, как Женя подмигнул Олегу:

- Эх, сейчас бы к морю! Да на виноградники! Крым ведь! Что, даром в такую даль из Саратова тащились?

- Ну вот что, экскурсант, - разозлился Олег, - ты себе как хочешь, а я из палатки никуда не уйду, пока не закончу ремонт планера.

- Понял... - вздохнул Женя, - Ты всегда такой настырный был. А у меня другой характер... В случае чего, ты, Олежка, не стесняйся, подгоняй меня!

- Ладно, - согласился Олег, - только это бесполезно. Лучше подай сюда ящик с инструментами...

Целую неделю Олег Антонов не отходил от своего "Голубя". Пришлось заменить картон и почти наново переделать носок крыла. Наконец-то планер стал на что-то похож. Но теперь стало ясно, что сделанное ими в Саратове управление никуда не годится. Надо переделывать и его.

Руки у Олега покрылись мозолями и ссадинами.

- Ну, Олежка, ты даешь! - бодро восклицал Женя Броварский, изредка заглядывая в палатку, прибегая со старта или "окрестностей", как он называл свои вылазки в горы и на виноградники, - Еще немного и наш "Голубь" полетит.

- Управление надо заменить, - говорит Олег, прощая другу его "мы пахали".

- Это можно сделать в один момент, - говорит Женя и тащит Олега из палатки, - идем, покажу почти готовое.

Они бегут на другой конец горы, к обрывистому южному склону, ныряют в какую-то расщелину на склоне, где валяются обломки "Комсомольца".

Эта трагедия произошла в самом начале слета. Несмотря на категорический запрет техкома, военный морской летчик П.Клементьев решил, что  техком  излишне  придирается  к  его "Комсомольцу", что планер выдержит нагрузки в полете. Он уговорил каких-то ребят "немножко подтолкнуть планер с горы" и без всякого разрешения взлетел с южного склона. Порывистый ветер подхватил утлое творение, поднял на потоке вверх и тут крылья не выдержали и сломались. Планер рухнул вниз, погребая под обломками своего создателя. Клементьева похоронили на кладбище в Феодосии, а планеристы с тех пор стали называть в память о нем гору Узун-Сырт   горой Клементьева. Все-таки очень отважный был человек, и любил летать. Ну, а планер...

Олег Антонов молча стоял над обломками "Комсомольца".

- Слушай, Олег, - размышлял в слух Женя Броварский, - Он его строил  для того, чтобы он летал, а не гнил здесь. Так что если мы снимем с него управление, нам простят. Для пользы дела. Мы ему дадим вторую жизнь.

- Ну что ж, - согласился Олег, - Ради второй жизни - можно. Давай сюда кусачки и плоскогубцы...

Через несколько дней “Голубь” стоял на пологом склоне Кара-Оба, отроге Узун-Сырта. Летчик Зернов уселся на пилотское сидение, опробовал управление, не подозревая, что оно начинает вторую жизнь. Планер сделал несколько подлетов над склоном. На большой склон для парящих полетов его не пустили.

- Ничего, товарищ Антонов, - утешал Ильюшин, - я вижу, что вы настойчивый человек и своего добьетесь. Следующий планер полетит лучше.

- Да, да, - поддержал Сергея Владимировича оказавшийся рядом Арцеулов, - голуби тоже не сразу набирают высоту, а учатся летать постепенно.

Константин Константинович Арцеулов не подозревал тогда, конечно, что он разговаривает с будущим генеральным авиаконструктором, создателем многих замечательных планеров и знаменитых самолетов из семейства “Анов”. Просто глядя на упрямого паренька, который так настойчиво возрождал к жизни своего “Голубя”, он видел в этом огромную любовь к авиации и проникся симпатией к пареньку из Саратова, поверил в него.

И не ошибся. Об этом он еще  раз вспомнил ровно через 49 лет, когда в сентябре 1973 года из Москвы в Коктебель летел на самолете Генерального авиаконструктора Олега Константиновича Антонова, белоснежном лайнере Ан-24. Летел вместе с другими ветеранами на пятидесятилетний юбилей советского планеризма. Как тут было не вспомнить упрямого мальчишку, впервые приехавшего на Узун-Сырт и его маленький белый “Голубь”, который еще не мог лететь...

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Настоящий дельтапланерист должен быть жадным - всего должно быть побольше: скорости, высоты, посадочной площадки.

Кто здесь?

Сейчас 49 гостей онлайн

Где я?

Главная страница Были крылатой горы. Часть_I ГОЛУБЬ, НЕ ЗАХОТЕВШИЙ ЛЕТАТЬ

Статистика

Просмотры материалов : 1209787
| статьи