УПРЯМЫЙ НОВИЧОК
Монография - Были крылатой горы. Часть II

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

Крым...Коктебель...Узун-Сырт...

Эти слова для Сергея Королева уже четыре года звучали, как заветная песня.

Еще в 1923 году, когда он был в Одессе учеником строительной профшколы, а душа его с детства рвалась в небо, когда он в одесском порту читал матросам и грузчикам популярные лекции по авиации и вынашивал проект собственного планера, еще тогда он мечтал попасть в Коктебель на Первые планерные испытания.

Но председатель губернской спортсекции Одесского губкома ОАВУК (Общество авиации и воздухоплавания Украины и Крыма) Борис Фаерштейн послал в Коктебель другого энтузиаста, а Королева, как "лучшего лектора по пропаганде авиационных знаний", направил выступать в учебные заведения города.

Когда на Вторых всесоюзных планерных испытаниях в 1924 году Арцеулов триумфовал на "Икаре", построенном по его чертежам одесским планерным кружком, он, конечно, и не подозревал, что в постройке этого аппарата самое деятельное участие принимал семнадцатилетний выпускник  стройпрофшколы Сергей Королев.

Впрочем, Сергея в это время в Одессе уже не было. Закончив школу, он поступил в гремевший своими делами Киевский политехнический институт. Начинающий первокурсник, естественно, не мог уже принимать активного участия в постройке прославившейся серии планеров КПИ, но он несколько раз успел побывать в подвале института, где студенты заканчивали свои планеры и, оказавшись "на подхвате", помогал, чем мог. Уж чего-чего, а трудиться он умел. И со слесарным, и со столярным инструментом управлялся мастерски. Но Королев сам отлично понимал, что этого недостаточно чтобы вместе с планеристами института претендовать на поездку в Коктебель, осенью 1924 года.

На всякий случай, он написал  в Одессу Фаерштейну:

"Многоуважаемый Борис Владимирович!

Напоминая Вам о Ваших словах при моем отъезде, обращаюсь к Вам с просьбой: устройте мне командировку на состязания в Феодосии. Из Киева едет большая группа, и я как новый человек настаивать на командировке из Киева не могу. Таким образом, я рискую и в этом году не увидеть состязаний, посещение которых дало бы мне очень много, и я с большим успехом мог бы работать в области авиации и планеризма. Надеюсь, что Одесский губотдел ОАВУК сочтет возможным и нужным отправить меня на состязания, помня мою прежнюю работу по руководству планерным кружком..."

Увы, ответ пришел неутешительный:

"Все места, предоставленные Одесской губспортсекцией, заняты, средств на дополнительные командировки не отпускается, а поэтому просьба ваша, к сожалению, исполнена быть не может".

К Третьим всесоюзным состязаниям студент КПИ Сергей Королев "зарабатывал командировку" уже самым серьезным образом. В планерном кружке института он сам выбрал бригаду Николая Скрыжинского, которая строила учебный планер КПИ-3. Выбрал сознательно, потому что надеялся на этом планере и сам научиться летать. Но при авралах охотно помогал и на сборке рекордных КПИ-1 "Киев" и КПИ-4.

Главным заправилой в планерном кружке был, конечно, студент-дипломник Константин Яковчук, уже прославившийся как планерист на предыдущем слете. Старше по возрасту, строгий и требовательный, он никому не давал спуску и не любил "сачков". Сергей даже побаивался его.

- Как ты думаешь, возьмет он меня на соревнования? - спросил Сергей Степана Карацубу, с которым вместе работали на сборке крыла.

- А ты его сам спроси... - уклончиво ответил Карацуба.

Сергей решительно направился к курившему в коридорчике Яковчуку. Тот словно догадался о чем будет идти речь, и выслушав, вспылил:

- Ты тут без году неделя! Такую поездку заслужить надо!

Сергей понял, что и на третьи планерные состязания в Коктебель он не попадет.

- Да ты не обижайся! - успокаивал Карацуба, - он со всеми так: считает, что нужно много потрудиться, прежде чем сесть в планер, а тем более - поехать  на слет. Ты, вообще, знаешь, что это за человек?

- Ну, слыхал кое-что, читал, - ответил Королев.

- "Читал... слыхал" - криво улыбнулся Карацуба, - Да это же такой человек!.. Вот послушай, что я тебе скажу. Он в гражданскую на истребителе воевал. Я сам читал в журнале "Авиация и воздухоплавание", что красновоенлет К.В.Яковчук погиб в воздушном бою смертью героя. Каково это было ему о себе читать? Представляешь? А дело было так. В бою его подбили, он упал с высоты, сломал два ребра и ногу. Валялся больше суток в канаве, пока его случайно нашли. Долго лежал в госпитале без сознания. А в части его уже занесли в списки погибших.

Королев слушал Карацубу не перебивая, лишь время от времени поглядывал на Яковчука, который то там, то там давал распоряжения, помогал, что-то показывал кружковцам, когда у них не получалось.

- А едва оправился, - продолжал Карацуба между делом, -  на костылях пошел, удрал из госпиталя и пошел в штаб армии. Встретил там знакомых летчиков. Те даже не поверили, что это Яковчук и хоть на костылях, но живой. Исхудал он здорово. А тут вышел Фрунзе и обращается к присутствующим: "Товарищи летчики, кто пойдет ко мне в четвертую армию?"

- Я! - поднялся Яковчук.

- Так вы же на костылях, -  с удивлением посмотрел Фрунзе.

- А у меня только левая нога сломана, - ответил Яковчук, - я правой буду работать.

И добился своего, снова сел в самолет. Тогда каждый летчик был на счету. После окончания гражданской с орденом Боевого Красного Знамени Яковчук вернулся в Киев, стал работать испытателем на заводе "Ремвоздух", поступил учиться в КПИ. А тут опять в Киев Фрунзе приехал организовывать ОАВУК.

В Киевском горкоме партии состоялось совещание, в котором приняли участие Фрунзе, Постышев, Гамарник, Якир, Лаврентьев и несколько лучших летчиков. Фрунзе изложил план мероприятий, которые должны были заинтересовать народ авиацией - выставки, лекции, агитпоезда... Яковчук слушал, а когда дело дошло до "у кого есть какие предложения?", поднял руку: "Можно мне".

- А, товарищ Яковчук? - узнал его Фрунзе, - На этот раз без костылей? Очень хорошо! Что вы предлагаете?

- Взлет самолета с аллеи Пролетарского парка! Прямо с видовой площадки...

Вначале такое предложение ошарашило всех. Даже летчики засомневались в возможном. Но Яковчук, оказывается, заранее все высмотрел, промерил, и взвесил. И стал доказывать, с цифрами в руках. "Это будет  не агитполет, а самоубийство" - возражали летчики. Тогда Яковчук знаешь чем убедил?  Пошел на спор, что сделает десять полетов с такого пятачка, как в саду, но на аэродроме. И если хоть один раз осечка, сам отказывается от своего предложения. И все десять раз - без сучка и задоринки. Тут скептики сдались, полет был разрешен.

Можешь себе представить, что творилось в день полета в Пролетарском парке? - увлекся Карацуба, - Все дорожки, склоны над Днепром, Владимирская горка, Труханов остров - все  было запружено народом, яблоку негде было упасть. Два механика держали самолет за крылья, Яковчук сел в кабину, запустил мотор. Впереди было метров сорок для разбега и в стороны по четыре метра - едва проходили крылья. Яковчук поднял руку, механики отпустили крылья, и он взлетел с этого пятачка. Люди кричали ура и вносили деньги на авиацию не жалея. Вот каков наш Яковчук - закончил Карацуба.

- Откуда ты все это знаешь? - спросил Королев.

- Я сам был тогда в парке и видел этот полет, - гордо сказал Карацуба, - Это было девятого июля тысяча девятьсот двадцать третьего года.

Сергей отложил в сторону инструмент, поднялся, подошел к Яковчуку и молча пожал ему руку. Ничего не понимающий Яковчук провел плечом, дескать, бывает...

А через несколько дней Королев явился в такой же рубашке, как у Яковчука, в таких же черных брюках под ремень. Яковчук не удивился, лишь снисходительно улыбнулся - "молодо-зелено". В политехническом тогда многие одевались "под Яковчука".

Однако поработать им вместе по-настоящему так и не пришлось. Через год в институте ликвидировали авиационно-инженерный факультет. Королев с третьего курса перевелся в Москву, в знаменитый МВТУ - Московское высшее техническое училище, где авиационные традиции продолжали многочисленные ученики и последователи "отца русской авиации" профессора Николая Егоровича Жуковского.

Здесь он с головой окунулся в авиационную жизнь, учебу, лабораторные работы. Но самое главное - он начал учиться летать в планерной школе в Горках Ленинских. Занятия шли по воскресеньям всю зиму и лето, Королев уже делал успешно первые подлеты на учебном планере с амортизатора, когда пришла ошеломляющая весть: вся их группа едет на учебу в Крым, на IV Всесоюзные планерные испытания. Разве это не чудо?!

И вот он на тряском грузовичке "АМО" вместе с группой и стареньким планером едет по дороге из Феодосии в Коктебель. За каждым поворотом дороги открываются новые места и неожиданные ракурсы причудливых крымских гор. Кто-то из бывавших здесь, восклицает:

- Ребята, вот наша гора! Узун-Сырт!

Королев не спускает глаз с невысокой длинной, плоской и ровной сверху горы. Так вот она какая, эта легендарная  крылатая гора! С виду - ничего особенного. Но когда цепкие глаза заметили над горой разноцветные черточки - это были парящие планеры - Королев почувствовал, как от радости сильнее забилось сердце.

- Здравствуй, заветный Узун-Сырт! Здравствуй, Коктебель! Здравствуй страна планеристов!

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Стоимость летного часа на спортивном дельтаплане выше стоимости летного часа пассажира Боинга 747

Кто здесь?

Сейчас 128 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 1256912