ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ НЕПТУНУ
Монография - Были крылатой горы. Часть III

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

И вот красавец планер “Город Ленина” в воздухе. Адольф Карлович Иост, латыш по национальности и спортсмен по натуре, знает свое дело. Сразу после  взлета он кладет планер в разворот и направляется вдоль горы. Динамические потоки тянут планер в высоту и он идет, как линкор, обгоняя по пути разную “мелюзгу” с короткими крыльями.

Олег Антонов в окружении своих ленинградских соратников-кружковцев пытается сдерживать себя и вести “солидно”, как и подобает конструктору, но это очень трудно, когда твой планер, в который вложено столько сил, терпения, труда, таланта и... последние студенческие деньги, вот так  красиво и так величественно плывет в небе над Узун-Сыртом. Его тонкий изящный силуэт, что называется, “смотрится” и похож на те  крылатые “супермашины”, которые рисовали художники-фантасты, изображая будущее. “Город Ленина” возвращается, проносится над стартом на трехсотметровой высоте и развернувшись, решительно направляется к облакам в долину Коктебеля. Похоже на то, что Адольф Карлович Иост, наслушавшись рассказов  Юмашева, сам решил попробовать парение с облаками.

Антонов сначала встревожился, но, заметив, как планер над долиной набирает высоту, воспрянул духом. Очевидно, что Иост настолько уверился в летных качествах планера, что решил с первой же пробы выполнить давнюю мечту всех планеристов - уйти на “южный маршрут”, то есть, обогнув Кара-Даг, полететь в сторону Ялты. Эта попытка еще никому не удавалась.

Да, сомнений нет. “Город Ленина” набирает высоту и устремляется вдоль залива на юг. Тоненький силуэт быстро тает и окончательно исчезает в синеве, оставляя в полном неведении насчет дальнейшей судьбы его конструкторов.

- Эх! - огорченно вздыхает Юмашев, - не так пошел! Надо было выбрать высоту под облаком и пересечь Кара-Даг на высоте по седловине, между Чертовым пальцем и горой Святая, а он “по старинке” пошел, в обход Кара-Дага, надеясь на динамические потоки вдоль хребта и бриз с моря...

Эта реплика зарождает в Антонове смутное беспокойство. Он до боли в глазах всматривается в горизонт, но там ничего не видно.

Зато Адольф Карлович Иост доволен. Планер слегка посвистывая - так здорово рассекает он тонкими крыльями воздух - послушно идет вдоль крутой южной стены Кара-Дага. Проплывают внизу бесчисленные заливчики Лягушачьей бухты. Позади остался далеко внизу причудливый дом Максимилиана Волошина, у которого он остановился на время слета. Справа, почти рядом с крылом, тянется могучий массив хребта Кок-Кая. Высота 500 метров. Однако ожидаемых динамических потоков нет, планер начинает снижаться. Садиться здесь абсолютно негде. Справа - отвесные скалы, слева - бесконечное море. Но Адольф Карлович только немного обеспокоен. Должен же где-то по дороге встретиться спасительный поток! Вот и хребет Магнитный. Но как он высоко поднимается над планером! За ним - хаотическое нагромождение скал, царство хаоса. Это разрушившийся кратер старого вулкана. Узкую кромку прибрежной полосы заливают штормовые волны. Положение осложняется. Остается один выход - прижаться ближе к скалам, возможно, бриз выбросит планер, как пробку, вверх, выше скал Кара-Дага. Иост так и делает.

Но, увы, это не Узун-Сырт. Отвесные скалы и глубокие ущелья не способствуют образованию динамических потоков. Наоборот, потоки воздуха здесь хаотически завихряются  и невозможно поймать их закономерность. Вот вихрь резко бросает огромный планер вниз. Одно крыло поднимается вверх, другое - вниз. Иост резко работает рулями, но “Город Ленина”, этот длиннокрылый красавец, больше не подчиняется ему, он весь во власти стихии. Еще рывок - и планер бросает на скалы. Пилот едва заставил его отвернуть чуть в сторону, избежав левого удара. Еще порыв - и планер рушится в набежавшую волну. Треск ломающихся крыльев, грохот прибоя, мириады брызг, все смешивается в какой-то хаос. Отважный Адольф Карлович снимает ноги с ненужных педалей, раскрывает борта кабины и вываливается из пилотского сидения прямо в холодную морскую волну. В несколько гребков волна прибивает его к отвесной скале. Еще удар - и его расплющит о гранитный пьедестал Кара-Дага. Глубоко. Ноги не достают до дна.

“Так и утонуть недолго”, - думает Иост и отгребает в сторону, лихорадочно выискивая на отвесной стене скалы хотя-бы какой-нибудь уступ. Есть! Вон, чуть правее, метрах в двух над уровнем воды. Но как на него забраться?

Адольф Карлович подгребает ближе и ждет подходящую волну. Вот она бежит, накатывается. Еще мгновение - и захлестнет с головой. Но пилот отчаянно барахтается, поднимается на гребень волны и она его доставляет прямо к уступцу, за который он хватается руками, и упирается в скользящие камни ногами, думая только об одном, как бы волна не смыла его обратно в море.

К счастью, есть за что ухватиться и держаться. Волны, набегая на скалы, каждый раз обдают пилота с головы до ног водой. Он держится и смотрит, как последние остатки планера исчезают в морской пучине.

Надежды на спасение никакой. И вдруг вдали показывается прыгающий вверх и вниз катер пограничной охраны. Он поворачивает к скале. Пограничники его заметили. Он, как потерпевший кораблекрушение Робинзон, машет им рукой и кричит.

Операция по снятию отважного Адольфа Карловича со скалы была не менее драматична, чем сам полет. Но пограничники оказались бывалыми и храбрыми ребятами.

Посиневший, промерзший до костей, мокрый насквозь, Адольф Карлович попросил подвезти его прямо к дому Волошина. Весь Коктебель уже знал об аварии планера и высыпал к пристани. Адольфа Карловича встречали как героя, но он не мог промолвить ни слова, так его трясла лихорадка. И лишь заботливая Марья Ивановна, завидев посиневшего своего постояльца, сплеснула руками и побежала в дом готовить для любезного Адольфа спасительные средства - теплую постель, крепкий горячий чай, и еще кое-что покрепче.

- Батенька, как это вас угораздило? - прогудел Волошин, протягивая Иосту руку и увлекая его в дом, - Живы? Ну и слава богу! Пошли в дом, сейчас мы вас отходим!

На пороге уже ждала Марья Степановна со стаканом спирта в руках.

- Это что, для растирания? - спросил Волошин.

Но Адольф Карлович взял задеревеневшими руками стакан, и опрокинул его содержимое внутрь.

Мария Степановна только руками всплеснула, а Иост блаженно улыбнулся, почувствовав, как он возвращается к жизни...

Вечером в дом Волошина  валом шли летчики, конструкторы, планеристы. Все поздравили храброго Адольфа Карловича с “воскресением из мертвых”, но он только отшучивался, страшась самой главной встречи - с конструктором планера.

Но она приближалась, как рок. Вот показался и он сам. Олег Антонов, худенький, стройный паренек, почти мальчишка. Как жаль его огорчать, но видно, такова судьба. Иост подготовился к самому худшему.

Антонов стремительно вбежал в комнату:

- Адольф Карлович, вы живы? Я рад!

- Чему же вы, юноша, радуетесь? Что я утопил ваш прекрасный планер?

- Что вы живы и здоровы! - искренне воскликнул конструктор, - А планер мы новый построим. Не хуже, а лучше.

О, всепрощающая человеческая доброта! Адольф Карлович был взволнован и растроган. Он ожидал все, что угодно, но только не такую трогательную заботу.

- О, юноша... - собрался было каяться добрейший Адольф Карлович, но Антонов, словно что-то вспомнив, неожиданно сразил его странным вопросом:

- Кстати, Адольф Карлович, вы не заметили, какого цвета были крылья планера в морской воде?

- Н-нет, - нерешительно произнес Иост, чувствуя себя виноватым, - Знаете, там было не до цвета...

- Жаль! - искренне произнес Антонов, нанося самолюбию летчика-испытателя непоправимый удар - как же это он опростоволосился, не заметил какой цвет.

- Простите, юноша, но я не понимаю, зачем это вам?

- Да понимаете, - улыбнулся Антонов, - теперь мои помощники не уснут до утра, все будут спорить, какой же цвет приобрел наш “Город Ленина” в морской воде. По дороге в Коктебель он менялся каждые сутки.

- А-а! - оглушительно рассмеялся Адольф Карлович, - Я думаю, что он стал зеленым. Говорят, что это любимый цвет бога морей Нептуна.

- Ну что ж, будем считать, что это наша жертва ему, - сказал крепясь Антонов, стараясь ни в коем случае не подать виду, что ему страшно жаль свой красавец-планер, на который возлагалось столько надежд и который так бесславно закончил свое существование на морском дне после одного-единственного, так много обещавшего вначале, полета.

Все, кто был в комнате, по достоинству оценили мужество и выдержку молодого конструктора. А Владислав Константинович Грибовский, протиснувшись ближе к Антонову, заметил:

- Не знаю, задобрили ли вы этой жертвой бога морей, но я думаю, что нам, конструкторам, в связи с такой благодатной близостью Узун-Сырта к морю, надо подумать и о создании гидропланера.

- Отличная мысль! - подхватил Иост, - Во всяком случае, мне она нравится хотя бы тем, что не придется ждать пока тебя снимет со скал пограничный катер.

- Смотрю на вас, завидую,- вмешался в разговор Максимилиан Волошин, - Отчаянный вы народ, не унывающий. Романтики до мозга костей и такие практичные люди. Даже из неудач умеете извлекать не уныние, а новые идеи и дерзновения. Дерзайте так и дальше!

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Шлем дельтапланеристу нужен для того, чтобы не получать шишки при повторном наступлении на грабли

Кто здесь?

Сейчас 50 гостей онлайн

Где я?

Главная страница Были крылатой горы. Часть_III ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ НЕПТУНУ

Статистика

Просмотры материалов : 1296644