ВЫСШАЯ ЛЕТНО-ПЛАНЕРНАЯ ШКОЛА
Монография - Были крылатой горы. Часть III

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

Сергей Владимирович Ильюшин возвращался в Москву в приподнятом настроении. Очередной слет планеристов прошел хорошо. И дело не только в спортивных достижениях и мертвых петлях Степанчонка, которые положили начало - Ильюшин не сомневался в этом - высшему пилотажу на планерах. Главное - что учебные задачи, поставленные перед слетом, были выполнены успешно. Подготовлено около семидесяти инструкторов для планерных кружков, выпущено 26 планеристов-парителей. Казалось бы таким результатам надо бы радоваться. Но Ильюшин все-таки был недоволен.

Так уж случилось, что начиная с первых Всесоюзных планерных испытаний 1923 года, сначала в ОДВФ, а потом в Осоавиахиме, он бессменно находился у руководства планеризма в стране. Он как никто другой знал нужды планеризма, его проблемы и уязвимые места. Вначале, когда дело находилось в стадии зарождения кружков, самым больным местом было отсутствие чертежей и материалов для постройки планеров в любительских условиях. Но постепенно страна выходила из разрухи, набиралась силы, а планеризм становился массовым видом спорта. И теперь на первый план вышла проблема кадров. Не хватало инструкторов и руководителей кружков. Конечно, семь десятков инструкторов - это хорошо, но это капля в море по сравнению с тем, сколько их надо.

В купе заглянул Анатолий Николаевич Сеньков.

- Что задумались, Сергей Владимирович?

Ильюшин ответил не сразу. Посмотрел на Сенькова как-то изучающе, словно видел впервые, хотя знал его еще по Академии воздушного флота, и вдруг ошарашил вопросом:

- Анатолий Николаевич, пойдете начальником Высшей летно-планерной школы на Узун-Сырте?

- Простите, Сергей Владимирович, но я не понимаю вашего вопроса. Какая школа? Ведь с нашим отъездом на Узун-Сырте не осталось ни одного человека. Только орлы да ковыль...

- Присаживайтесь, пожалуйста, рядом, я вам сейчас все объясню, о чем думаю. Понимаете, время кратковременных наездов на соревнования в Коктебель прошло. Нам нужна на горе Клементьева постоянно действующая планерная школа, которая готовила бы для нашего планеризма не от слета к слету, а регулярно, в течение года, кадры высококвалифицированных инструкторов-планеристов.

- Сергей Владимирович, - оживился Сеньков, - знаете, наверное, телепатия все-таки существует. И я как раз об этом думал и хотел поделиться с вами этими мыслями.

- Ну что, выходит, на ловца и зверь бежит! - обрадовался Ильюшин, - Но скажите мне сразу: начальником школы пойдете?

Анатолий Николаевич Сеньков был, как говорится, «чистый» планерист. В отличие от многих других известных пилотов-парителей таких, как Ильюшин, Арцеулов, Юнгмейстер, Степанчонок, Юмашев, Грибовский и многих других, он до первого знакомства с планером не умел летать  на самолетах. Первые же полеты на планере потрясли его. Тишина, и ты один летишь в небе на крыльях, как птица. Короче говоря, он стал фанатичным приверженцем безмоторных полетов и позже, освоив самолеты, по-прежнему всей душой тянулся к планерам. Его «Катька», Екатерина Адольфовна Гринауэр, первая женщина-планеристка, тоже ради полетов готова была ехать куда угодно, хоть на край света, не говоря уж о Коктебеле, который любила за то, что «там можно вволю налетаться».

Короче говоря, Ильюшин чувствовал, что лучшей кандидатуры и большего приверженца планеризма на пост начальника планерной школы и не найти. Только вот согласится ли Сеньков поменять Москву на маленький поселок в Крыму?

- Если вы считаете, что я подхожу, я с удовольствием, - ответил Сеньков.

- А что скажет супруга?

- Ох, и хитрый же вы человек, Сергей Владимирович! - отпрянул Сеньков и посмотрел прямо в глаза Ильюшину, в которых проглядывало этакое мужицкое лукавство, - Вы же мою Катьку знаете. Ради полетов она готова на первой же станции сойти и вернуться обратно в Коктебель.

- Ну, вот и отлично, - потирая руки сказал Ильюшин, - Будем считать, что начальник Высшей летно-планерной школы у нас есть. Теперь выкладывайте все, что вы мне хотели сказать и какой вы хотите видеть эту школу. По приезде я сразу доложу наши предложения в Центральном комитете Ооавиахима, думаю, что нас там поддержат.

Да, Осоавиахим поддержал предложение, и в 1931 году на Узун-Сырте была открыта первая в стране Высшая летно-планерная школа, которая стала своеобразной академией советского планеризма. Она была укомплектована опытными кадрами инструкторов. На горе Клементьева, у подножья Коклюка началось строительство ангаров, служебных и жилых зданий. Анатолий Николаевич Сеньков оказался рачительным хозяином. Он строил летную школу основательно.

- Никакой временности! - спорил он с архитекторами и строителями. Орлы живут долго и строят свое орлиное гнездо на скалах не на год, а на всю жизнь. Поняли? Давайте мне столовую, а не забегаловку! С террасой, широкими окнами, с видом на всю эту красоту - показывал он на Кара-Даг, Коктебельскую долину и залив моря.

Строители чесали затылки, мялись, но знали, что спорить с начальником школы бесполезно, тем более, что он прав.

А Анатолий Николаевич бежал по склону к бурильщикам.

- Ну, как? - спрашивал он еще издали бурового мастера, - Не показывается вода? Понимаете, нам здесь без воды никак нельзя. В бочках на сивке-бурке не навозишься. Вы уж, постарайтесь, друзья.

- Анатолий Николаевич, так тут же один камень, - виновато оправдывался мастер, словно был виноват, что на пустынном плоскогорье даже роса утром долго не держалась.

- Должна быть водица, должна! - подбадривал Сеньков, - Ученые говорят. Да и со старожилами я советовался. Говорят, был когда-то тут родничок. Вы уж, пожалуйста, добуритесь до нее. Артезианская скважина нам, во как нужна, - чиркал себя ладонью по горлу  Сеньков и торопился дальше. Буровики вгрызались в камень горы и таки добрались на трехсотметровой глубине до прозрачной струи.

И пока вот таким образом разворачивалось капитальное строительство, времянки были уже готовы. Летом 1931 года на Узун-Сырте в Центральную Высшую летно-планерную школу из Москвы и других городов прибыли на учебу первые курсанты. Но не только курсанты. Ехали сюда со своими планерами и кружковцы, чтобы «подлетнуть» на настоящей горе. Принимали и их.

Однажды, наподобие цыганского табора, на двух арбах, со стороны Феодосии показался очередной планерный кружок.

- Кто такие? - строго спросил Сеньков. И тогда отделился от группы парень и отрапортовал:

- Товарищ начальник школы, планерный кружок  районного транспортного совета Осоавиахима Курской железной дороги в составе восьми человек прибыл в ваше распоряжение!

Рапорт и разношерстный бравый вид восемнадцатилетних парней, впившихся в начальника школы изучающим восторженным взглядом, Сенькову понравился. Сам начинал когда-то вот так же.

- Добро! - ответил он и неожиданно повернулся к парням - Ну что, отцы, устали?

Парни смущенно заулыбались, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая недоуменно друг на друга: какие же они «отцы», когда Игорь Шелест, наверное, еще и не брился ни разу... Оказывается, этот начальник не такой уж и строгий, как с виду - шутник...

- Ну, что ж, - окинув цыганский табор взглядом, сказал Сеньков, - Планеры сдать в техком. Завтра познакомимся поближе.

- А он кажется ничего, - прошептал на ухо Шелесту богатырского вида кружковец Никодим Симонов, которому Игорь едва доставал до плеча.

- Поживем - увидим, - ответил быстроглазый Шелест, и «цыганский обоз» с планерами направился прямо к техчасти.

Таких приездов на гору было множество и об этом можно было бы не упоминать, если бы не эти двое, Пат и Паташон - Никодим Симонов и Игорь Шелест. Оба стали знаменитыми планеристами, рекордсменами, известными летчиками-испытателями. Обоих ждала завидная летная судьба, оба оставили яркий след в истории советского планеризма. А Игорю Шелесту советский планеризм еще обязан и тем, что он написал ряд ярких книг, в том числе и с «Крыла на крыло», в которой тепло рассказал об Узун-Сырте тридцатых годов.

И для того, чтобы лучше представить какой была школа в первый год своего существования, я позволю себе привести отрывок его «первых впечатлений» о ней в момент приезда.

«Центральная планерная школа размещалась у подножья горы Коклюк. Шесть длинных низких беленых домов образовали большой двор. На переднем плане стояла мачта с повисшим от безветрия конусом. Курсанты были на занятиях. По двору изредка проходили дневальные в юнгштурмовках - простые гимнастерки цвета хаки, такие же шаровары, серые гетры и грубые ботинки.

Казарма «не показалась» с первого взгляда: два ряда коек через тумбочки, с отменной точностью, серые одеяла, как одно, края завернуты полосками простыней наружу. У входа винтовки в козлах и возле них дневальный с повязкой на руке. Какой-то полумрак...

- Не лучше ли заночевать в палатках? - кинул кто-то мысль.

... Место мы выбрали отменное: там еще стояла авиетка - бипланчик Яковлева АИР-1. Авиационный антураж! Под боком спортплощадка - турник, брусья, кобыла, бревно... Здесь же умывальник: длинное корыто, над ним желоб со множеством сосков - сразу человек на двадцать. Хочешь - наклонись: мойся хоть по пояс - тоже удобно.

...Чуть слышно донеслась издали песня. Одна, потом ее перебила другая. Это курсанты возвращались с полетов. Откуда-то тянули с севера, из-за холмов. Шли группами, строем. Вдалеке на выжженной траве шеренги напоминали мохнатых гусениц - так же ладно перебирали «сороконожками».

Дело шло к ужину, и двор школы заметно оживился: забегали курсанты, стало шумно, зазвенел несдерживаемый смех.

Оказывается, здесь есть и девчонки. Я сразу как-то и не заметил: все в одинаковых костюмах.

- Дим... Здесь есть девчонки, - поделился я с Никодимом.

Тот прищурился так, что глаз не стало видно, руки упер в бока.

- Ну и что? ... Только заметил?

- Да ничего, просто так...

- Чепуха, - говорит он - Эти бестии умеют быть приметными даже в этих условиях, а физии у всех, как печеная картошка - облупленные, с поджаркой.

Я подумал: «Лиц-то я и не видел. А вообще верно - на них все как-то аккуратней сидит, поуже, что ли, поменьше складок. И конечно, выдает копна волос, разве ее упрячешь в маленьком картузе?..

Никодим говорит:

- Затягиваются эти девчонки, что можно в этом виде съесть?

Вот такие были первые впечатления учлета Игоря Шелеста и его друга Никодима Симонова. И пока они располагались в палатке под открытым небом и «соображали» из своих дорожных припасов ужин, над новичками уже собрались первые тучи. Удивительное то было время, коллективное. Прибывшие «индивидуалисты» сразу резко бросились всем в глаза. Вот как об этом колоритно рассказывает Шелест дальше, что было на следующее утро:

«Прибежал дежурный и крикнул:

- Выходи строиться со школой!

После рапорта начальник школы, и комиссар и начлет обходили строй курсантов. Говорили о задачах дня, успехах и спрашивали о самочувствии курсантов.

Дошла очередь и до нас.

Сеньков, не взглянув на нас, отошел в центр и начал так:

- Вот, товарищи комсомольцы, перед вами явный образчик проявления мелкобуржуазных тенденций в сознании. Вчера я этих «отцов» встретил на дороге, думаю себе, молодцы! Доброе пополнение! А они что? Приказал им сдать планеры в техчасть, для их же пользы, под общий технический надзор, а они ведь что подумали: «Не дадим, наши, своими руками построены... Будем жить здесь, как цыгане, но свое не упустим.»

Курсанты, как один, захохотали и нарушив строй, пялили на нас глаза. Мы готовы были провалиться от стыда и досады.

- Нет, голубчики, - продолжал Сеньков, - соколики сизые, не за тем Советскую власть мы завоевывали, чтобы растворять ее во всяких собственнических вывихах. Все для общества - и общество для всех! Общество дало вам деньги, материалы, заботилось о вас; вам предоставили возможность приехать в Крым, в школу, где обучаются уму-разуму, а вы так-то? Хороши!... Приказываю: всех в казарму, планеры сдать и всем наряд вне очереди...

Комиссар добавил:

- Предлагаю комсомольцам явиться на ячейку, там потолкуем с товарищами.

Мне очень нравится эта книга Игоря Ивановича Шелеста «С крыла на крыло». Мы к ней будем обращаться еще. Но уже и приведенного отрывка достаточно, чтобы вы почувствовали сам «дух» тридцатых годов, эпоху коллективизации и коллективизма, которые спаяли воедино советский народ. И как видите, в Высшей летно-планерной школе учили не только летать, но с первых же шагов формировали советский общественный характер, воспитывали настоящих людей.

В тот год слета не было - школа еще только становилась на ноги.

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Рекомендуется перед полетом осмотреть свой дельтаплан, чтобы не улететь на чужом

Кто здесь?

Сейчас 163 гостей онлайн

Где я?

Главная страница Были крылатой горы. Часть_III ВЫСШАЯ ЛЕТНО-ПЛАНЕРНАЯ ШКОЛА

Статистика

Просмотры материалов : 1222298
Хорошие запчасти в Украине. купить ремень грм AUDI 80. в магазине | статьи