ПЕРВЫЙ АЭРОПОЕЗД
Монография - Были крылатой горы. Часть III

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

- Владислав Константинович, можно вас на минутку?

Услышав свое имя, Грибовский обернулся. Возле его нового планера стоял Степанчонок, погруженный в какие-то мысли. Глубокая складка на лбу и внимательные глаза, явно оценивающе бегающие по деталям планера, говорили о том, что Степанчонок что-то замышлял. А уж если он что-то замышлял, это всегда было интересно.

- Да, пожалуйста, Василий Андреевич, я вас слушаю! - с готовностью повернул обратно Грибовский.

- Владислав Константинович, прежде всего, я хочу поздравить вас с новой машиной. Мне она нравится. Послушный маневренный пилотажно-рекордный планер...

- Спасибо! - вежливо ответил Грибовский, зная, что это только прелюдия разговора и пытаясь угадать, о чем именно будет говорить Степанчонок, который никогда слов на ветер не бросал.

- Владислав Константинович, вы, наверное, забыли наш давнишний разговор с Юмашевым, два года тому назад, что надо было бы сесть в поле на авиетке и взять планер Кошица на буксир.

- Как же, помню... - оживился Грибовский, нащупывая нить разговора, - Но, откровенно говоря, я тогда принял это за шутку...

- Говорят, что в каждой шутке есть доля правды, - улыбнулся Степанчонок и добавил, - так вот это тот самый случай. Два года у меня не выходит из головы эта идея. Все обмозговывал, как это сделать. То не было подходящего самолета - авиетка для этого действительно не подходит, слабосильна. То не было надежного планера. И вот, наконец, все появилось - и мощный самолет-буксировщик Р-5 и ваш пилотажный планер. Давайте попробуем! Как вы на это смотрите?

Предложение было настолько неожиданно, что Грибовский ответил не сразу. Но идея была дьявольски заманчива.

- Понимаете, - увлеченно продолжал Степанчонок, - планеристы все чаще и чаще отрываются от гор и уходят в дальние полеты. Пусть пока еще не так далеко, но я уверен, что скоро мы будем летать по несколько сот километров без мотора. И тогда проблема доставки планера обратно на аэродром разрастается до трудновыполнимых масштабов. На всю школу у нас один старенький грузовичок, да и тот воду возит. Один планер за сто километров он еще привезет. А если улетит несколько планеристов в разных направлениях - представляете, что будет?

- Да тут и представлять нечего, - согласился Грибовский, - люди в поле будут по неделе ждать, пока их эвакуируют обратно.

- Вот именно, - воодушевлено подхватил Степанчонок, - и летать не захотят. А если удастся осуществить буксировку - тогда проблема решена. Прилетел самолет, зацепил на трос планер и потащил обратно. К вечеру рекордсмен будет дома и наша повариха будет потчевать его чаем с пирогом.

- Да, это здорово! - загорелся Грибовский, и по новому посмотрел на свой планер. Г-9 с коротким овальным  фанерным  фюзеляжем с прочными крыльями, крепление которых усиливалось парой широких обтекаемых подкосов с каждой стороны, по расчетам мог выдерживать любые перегрузки высшего пилотажа. Конечно, Степанчонок прав, такая машина выдержит и полет на буксире...

- А что? Можно попробовать! - сказал Грибовский и глаза его, как у мальчишки, озорно блеснули.

- Спасибо, Владислав Константинович, - обрадовался единомышленнику Степанчонок, - Я знал, что вы не откажетесь и поддержите меня.

- Но тут надо все обмозговать и взвесить! - заговорил в Грибовском конструктор.

- Владислав Константинович, не беспокойтесь. Я уже о многом подумал, произвел кое-какие расчеты и если вы не возражаете, я вас с ними познакомлю. Как вы смотрите на такое распределение ролей: я лечу на планере, а вы - в качестве летчика-буксировщика на самолете?

- Не возражаю, - протянул руку Грибовский, - При условии, естественно, что потом мы поменяемся местами. Мне тоже хочется полетать на планере за самолетом.

- Ну, естественно! – потис руку Степанчонок, - Итак, по главному вопросу мы договорились. Когда приступим к деталям?

- Можно хоть сейчас! - сказал Грибовский, - Это так интересно и так перспективно, что грешно откладывать в долгий ящик...

Несколько дней Степанчонок с Грибовским ходили с видом заговорщиков. И хотя они пока никого не посвящали в свои планы, все чувствовали, что «что-то» назревает.

Но первое представление состоялось не на Узун-Сырте. Дело в том, что экспериментаторам не хотелось рисковать идеей на глазах у сотен любопытных зрителей. А вдруг - первый блин комом? Пойдут кривотолки, разговоры, предостережения, перестраховка. Ведь нет ничего проще, как скомпрометировать даже самую хорошую идею в самом начале. Это может случиться по вине летчика, планериста, из-за каких-то недодуманных мелочей и начнется волокита.

Степанчонок и Грибовский весной 1932 года, как и договорились, встретились ранним утром, когда еще было мало народу, на одном из спортивных аэродромов. До этого уже был проделан целый ряд предварительных примерок и испытаний. Во второй кабине самолета был установлен на специальных тросах буксировочный замок, к которому прикреплялся четырехмиллиметровый стальной трос стометровой длины. В любой момент трос мог быть отцеплен. Для того, что бы он не попадал на рули и хвостовое оперение, конструкторы тоже предусмотрели такой вариант и расчалили оперение предохранительным тросом в виде ромба. Планер внешне ничем не отличался, только на носу у него появился замок для буксировочного троса, который так же в любой момент открывался планеристом при помощи специального тросика, проведенного прямо в кабину.

Давным-давно продуманы все детали и сигналы. Радио в то время не было, поэтому пилоты в воздухе «переговаривались» заранее установленными сигналами. В данном случае, кроме обычных, прибавлялось немного новых. Поднятая над головой рука планериста - сигнал «Готов к полету». Покачивание планера с крыла на крыло означало для летчика: «Прошу отцепить трос на самолете, замок на планере заел». И дальше еще несколько самых необходимых сигналов в таком же духе, которые должны были обезопасить действия экипажа аэропоезда на разбеге и в полете.

Долго спорили над тем, что делать самолету с тросом после отцепки. Грибовский даже предлагал установить в задней кабине специальное устройство для сматывания троса на барабан, но это была долгая затея и в конце концов сошлись на том, что для первого раза пилот с тросом будет заходить на старт и сбрасывать его с малой высоты, чтобы садиться без троса.

И вот все готово к эксперименту. Грибовский занял место в самолете, сзади в кабине планера устраивался Степанчонок. Оба на всякий случай с парашютами, которые только начали входить в то время в обязательный комплект летного оборудования.

Кто-то из техников притащил от самолета трос и зацепил его кольцом за замок планера.

- А ну, попробуй! - крикнул техник, подтягивая на себя трос. Степанчонок потянул за кольцо в кабине, трос отцепился. Замок работал нормально. Техник прицепил еще раз и на этот раз отбежал на конец крыла, поднял его с земли, помахивая внизу рукой. Это был сигнал для летчика: «Выбрать слабину троса». Грибовский дал газ и, оглядываясь, прорулил вперед, пока трос между самолетом и планером не натянулся. Степанчонок в планере поднял вверх руку над головой.

Ну что ж, как говорится, с богом! Владислав Константинович дал плавно полный газ - самолет сорвался с места и начал разбег. За ним, чуть виляя из стороны в сторону, устремился планер. Но Степанчонок старый и опытный пилот. Ему не впервые летать строем в составе эскадрильи истребителей. Он привычно, работая рулями, занимает свое место строго в хвост за самолетом, скорость быстро растет. Легкое движение ручки на себя - и планер в воздухе.

Немногие свидетели этого полета на земле, видели как планер и самолет, оторвавшись от земли, потянулись связанные друг с другом стальным тросом, потянулись вверх. Планерист внимательно дублировал каждое движение самолета.

- Вот так штука! - протянул кто-то удивленно.

- Не «штука», а аэропоезд! - поправил техник самолета, - Запомни это отныне и навсегда. Это только начало. Скоро все планеристы будут летать вот так.

- Действительно, как поезд, - беззлобно согласился удивленный свидетель первого полета, - самолет - как паровоз, а планер - маленький вагон. Ту-ту, и - полетели куда хочешь! Ей-богу, воздушный поезд!

- Ну, пусть будет воздушный, - снисходительно согласился техник, одно и то же.

А тем временем аэропоезд набрал над аэродромом километровую высоту, самолет покачал с крыла на крыло и планер отцепился. Самолет пошел вниз, сбросил над стартом трос, зашел и сел. Грибовский вылез из кабины счастливый, сияющий. К нему бросились с расспросами, но и так было видно, что это удача. Огромная удача! Вверху выкручивал мертвые петли Степанчонок, словно ликуя, что эксперимент удался.

Десять минут спустя он приземлился рядом с самолетом, и выскочив из кабины, бросился с объятиями к Грибовскому:

- Поздравляю, Владислав Константинович! Можно летать на буксире.

- Да, можно! Я даже не чувствовал, что за самолетом на буксире планер. Только чуть-чуть держал больше обычного обороты мотора. Думаю, что это большое начало!

- Не будем пока торопиться с выводами, - предложил Степанчонок. Его сибирский характер сказывался во всем, - что б не получилось «поспешишь - людей насмешишь». Надо обстоятельно все испытать. На том и порешили.

К осени буксировочные полеты для Степанчонка и Грибовского стали самым обычным делом - хорошо проверенным и досконально освоенным.

- Ну, Владислав Константинович, - как-то после очередных испытаний заключил Степанчонок, - Я думаю, что теперь мы с вами тоже можем собираться в Коктебель. Не так, как раньше, на железнодорожной платформе, а своим ходом, на аэропоезде.

- Вполне! - поддержал Грибовский.

И вот однажды ранним сентябрьским утром из Тушинского аэродрома поднялся самолет У-2 с планером Г-9 на буксире. Сделав прощальный круг над аэродромом, аэропоезд взял курс на юг. Ему предстоял долгий путь более 1600 километров. Когда на следующий день под вечер аэропоезд появился над знакомым Узун-Сыртом, вся гора уже была усеяна планерами и людьми. Здесь открылся VIII Всесоюзный слет планеристов. На него прибыло 40 пилотов-парителей, которые привезли с собой 22 планера различных конструкций. И вот впервые над старым Узун-Сыртом появился планер на буксире за самолетом. Все уже знали, что воздушный поезд прилетел аж из Москвы, покрыл такое огромное расстояние.

Степанчонка и Грибовского встречали как героев. Слышались крики: «Ура!» Летели в воздух шлемы, кепки, пилотки.

Степанчонок, отцепившись от самолета на километровой высоте, проделал на новом планере Г-9 целый каскад фигур, демонстрируя отличные пилотажные качества нового планера. Сам Грибовский на У-2 приземлился раньше и сразу попал в объятия восторженных планеристов.

Энтузиазм был необычный. Все отлично понимали, что буксировочные полеты открывают перед планеристами безграничные возможности для развития планерного спорта. И все горели желанием побыстрее их освободить.

Это было отличное начало слета.

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Перед полетом нужно прицепить дельтаплан к подвеске, чтобы не забыть его на старте.

Кто здесь?

Сейчас 66 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 1256849