ПЕРВЫЙ АЭРОПОЕЗД
Монография - Были крылатой горы. Часть III

Виктор Владимирович Гончаренко

Все права на книгу "Были крылатой горы" принадлежат сыну В.В. Гончаренко Юрию Викторовичу Гончаренко.
Копирование, перепечатка и другое использование материалов возможно только при наличии разрешения владельца - Ю.В. Гончаренко

- Владислав Константинович, можно вас на минутку?

Услышав свое имя, Грибовский обернулся. Возле его нового планера стоял Степанчонок, погруженный в какие-то мысли. Глубокая складка на лбу и внимательные глаза, явно оценивающе бегающие по деталям планера, говорили о том, что Степанчонок что-то замышлял. А уж если он что-то замышлял, это всегда было интересно.

- Да, пожалуйста, Василий Андреевич, я вас слушаю! - с готовностью повернул обратно Грибовский.

- Владислав Константинович, прежде всего, я хочу поздравить вас с новой машиной. Мне она нравится. Послушный маневренный пилотажно-рекордный планер...

- Спасибо! - вежливо ответил Грибовский, зная, что это только прелюдия разговора и пытаясь угадать, о чем именно будет говорить Степанчонок, который никогда слов на ветер не бросал.

- Владислав Константинович, вы, наверное, забыли наш давнишний разговор с Юмашевым, два года тому назад, что надо было бы сесть в поле на авиетке и взять планер Кошица на буксир.

- Как же, помню... - оживился Грибовский, нащупывая нить разговора, - Но, откровенно говоря, я тогда принял это за шутку...

- Говорят, что в каждой шутке есть доля правды, - улыбнулся Степанчонок и добавил, - так вот это тот самый случай. Два года у меня не выходит из головы эта идея. Все обмозговывал, как это сделать. То не было подходящего самолета - авиетка для этого действительно не подходит, слабосильна. То не было надежного планера. И вот, наконец, все появилось - и мощный самолет-буксировщик Р-5 и ваш пилотажный планер. Давайте попробуем! Как вы на это смотрите?

Предложение было настолько неожиданно, что Грибовский ответил не сразу. Но идея была дьявольски заманчива.

- Понимаете, - увлеченно продолжал Степанчонок, - планеристы все чаще и чаще отрываются от гор и уходят в дальние полеты. Пусть пока еще не так далеко, но я уверен, что скоро мы будем летать по несколько сот километров без мотора. И тогда проблема доставки планера обратно на аэродром разрастается до трудновыполнимых масштабов. На всю школу у нас один старенький грузовичок, да и тот воду возит. Один планер за сто километров он еще привезет. А если улетит несколько планеристов в разных направлениях - представляете, что будет?

- Да тут и представлять нечего, - согласился Грибовский, - люди в поле будут по неделе ждать, пока их эвакуируют обратно.

- Вот именно, - воодушевлено подхватил Степанчонок, - и летать не захотят. А если удастся осуществить буксировку - тогда проблема решена. Прилетел самолет, зацепил на трос планер и потащил обратно. К вечеру рекордсмен будет дома и наша повариха будет потчевать его чаем с пирогом.

- Да, это здорово! - загорелся Грибовский, и по новому посмотрел на свой планер. Г-9 с коротким овальным  фанерным  фюзеляжем с прочными крыльями, крепление которых усиливалось парой широких обтекаемых подкосов с каждой стороны, по расчетам мог выдерживать любые перегрузки высшего пилотажа. Конечно, Степанчонок прав, такая машина выдержит и полет на буксире...

- А что? Можно попробовать! - сказал Грибовский и глаза его, как у мальчишки, озорно блеснули.

- Спасибо, Владислав Константинович, - обрадовался единомышленнику Степанчонок, - Я знал, что вы не откажетесь и поддержите меня.

- Но тут надо все обмозговать и взвесить! - заговорил в Грибовском конструктор.

- Владислав Константинович, не беспокойтесь. Я уже о многом подумал, произвел кое-какие расчеты и если вы не возражаете, я вас с ними познакомлю. Как вы смотрите на такое распределение ролей: я лечу на планере, а вы - в качестве летчика-буксировщика на самолете?

- Не возражаю, - протянул руку Грибовский, - При условии, естественно, что потом мы поменяемся местами. Мне тоже хочется полетать на планере за самолетом.

- Ну, естественно! – потис руку Степанчонок, - Итак, по главному вопросу мы договорились. Когда приступим к деталям?

- Можно хоть сейчас! - сказал Грибовский, - Это так интересно и так перспективно, что грешно откладывать в долгий ящик...

Несколько дней Степанчонок с Грибовским ходили с видом заговорщиков. И хотя они пока никого не посвящали в свои планы, все чувствовали, что «что-то» назревает.

Но первое представление состоялось не на Узун-Сырте. Дело в том, что экспериментаторам не хотелось рисковать идеей на глазах у сотен любопытных зрителей. А вдруг - первый блин комом? Пойдут кривотолки, разговоры, предостережения, перестраховка. Ведь нет ничего проще, как скомпрометировать даже самую хорошую идею в самом начале. Это может случиться по вине летчика, планериста, из-за каких-то недодуманных мелочей и начнется волокита.

Степанчонок и Грибовский весной 1932 года, как и договорились, встретились ранним утром, когда еще было мало народу, на одном из спортивных аэродромов. До этого уже был проделан целый ряд предварительных примерок и испытаний. Во второй кабине самолета был установлен на специальных тросах буксировочный замок, к которому прикреплялся четырехмиллиметровый стальной трос стометровой длины. В любой момент трос мог быть отцеплен. Для того, что бы он не попадал на рули и хвостовое оперение, конструкторы тоже предусмотрели такой вариант и расчалили оперение предохранительным тросом в виде ромба. Планер внешне ничем не отличался, только на носу у него появился замок для буксировочного троса, который так же в любой момент открывался планеристом при помощи специального тросика, проведенного прямо в кабину.

Давным-давно продуманы все детали и сигналы. Радио в то время не было, поэтому пилоты в воздухе «переговаривались» заранее установленными сигналами. В данном случае, кроме обычных, прибавлялось немного новых. Поднятая над головой рука планериста - сигнал «Готов к полету». Покачивание планера с крыла на крыло означало для летчика: «Прошу отцепить трос на самолете, замок на планере заел». И дальше еще несколько самых необходимых сигналов в таком же духе, которые должны были обезопасить действия экипажа аэропоезда на разбеге и в полете.

Долго спорили над тем, что делать самолету с тросом после отцепки. Грибовский даже предлагал установить в задней кабине специальное устройство для сматывания троса на барабан, но это была долгая затея и в конце концов сошлись на том, что для первого раза пилот с тросом будет заходить на старт и сбрасывать его с малой высоты, чтобы садиться без троса.

И вот все готово к эксперименту. Грибовский занял место в самолете, сзади в кабине планера устраивался Степанчонок. Оба на всякий случай с парашютами, которые только начали входить в то время в обязательный комплект летного оборудования.

Кто-то из техников притащил от самолета трос и зацепил его кольцом за замок планера.

- А ну, попробуй! - крикнул техник, подтягивая на себя трос. Степанчонок потянул за кольцо в кабине, трос отцепился. Замок работал нормально. Техник прицепил еще раз и на этот раз отбежал на конец крыла, поднял его с земли, помахивая внизу рукой. Это был сигнал для летчика: «Выбрать слабину троса». Грибовский дал газ и, оглядываясь, прорулил вперед, пока трос между самолетом и планером не натянулся. Степанчонок в планере поднял вверх руку над головой.

Ну что ж, как говорится, с богом! Владислав Константинович дал плавно полный газ - самолет сорвался с места и начал разбег. За ним, чуть виляя из стороны в сторону, устремился планер. Но Степанчонок старый и опытный пилот. Ему не впервые летать строем в составе эскадрильи истребителей. Он привычно, работая рулями, занимает свое место строго в хвост за самолетом, скорость быстро растет. Легкое движение ручки на себя - и планер в воздухе.

Немногие свидетели этого полета на земле, видели как планер и самолет, оторвавшись от земли, потянулись связанные друг с другом стальным тросом, потянулись вверх. Планерист внимательно дублировал каждое движение самолета.

- Вот так штука! - протянул кто-то удивленно.

- Не «штука», а аэропоезд! - поправил техник самолета, - Запомни это отныне и навсегда. Это только начало. Скоро все планеристы будут летать вот так.

- Действительно, как поезд, - беззлобно согласился удивленный свидетель первого полета, - самолет - как паровоз, а планер - маленький вагон. Ту-ту, и - полетели куда хочешь! Ей-богу, воздушный поезд!

- Ну, пусть будет воздушный, - снисходительно согласился техник, одно и то же.

А тем временем аэропоезд набрал над аэродромом километровую высоту, самолет покачал с крыла на крыло и планер отцепился. Самолет пошел вниз, сбросил над стартом трос, зашел и сел. Грибовский вылез из кабины счастливый, сияющий. К нему бросились с расспросами, но и так было видно, что это удача. Огромная удача! Вверху выкручивал мертвые петли Степанчонок, словно ликуя, что эксперимент удался.

Десять минут спустя он приземлился рядом с самолетом, и выскочив из кабины, бросился с объятиями к Грибовскому:

- Поздравляю, Владислав Константинович! Можно летать на буксире.

- Да, можно! Я даже не чувствовал, что за самолетом на буксире планер. Только чуть-чуть держал больше обычного обороты мотора. Думаю, что это большое начало!

- Не будем пока торопиться с выводами, - предложил Степанчонок. Его сибирский характер сказывался во всем, - что б не получилось «поспешишь - людей насмешишь». Надо обстоятельно все испытать. На том и порешили.

К осени буксировочные полеты для Степанчонка и Грибовского стали самым обычным делом - хорошо проверенным и досконально освоенным.

- Ну, Владислав Константинович, - как-то после очередных испытаний заключил Степанчонок, - Я думаю, что теперь мы с вами тоже можем собираться в Коктебель. Не так, как раньше, на железнодорожной платформе, а своим ходом, на аэропоезде.

- Вполне! - поддержал Грибовский.

И вот однажды ранним сентябрьским утром из Тушинского аэродрома поднялся самолет У-2 с планером Г-9 на буксире. Сделав прощальный круг над аэродромом, аэропоезд взял курс на юг. Ему предстоял долгий путь более 1600 километров. Когда на следующий день под вечер аэропоезд появился над знакомым Узун-Сыртом, вся гора уже была усеяна планерами и людьми. Здесь открылся VIII Всесоюзный слет планеристов. На него прибыло 40 пилотов-парителей, которые привезли с собой 22 планера различных конструкций. И вот впервые над старым Узун-Сыртом появился планер на буксире за самолетом. Все уже знали, что воздушный поезд прилетел аж из Москвы, покрыл такое огромное расстояние.

Степанчонка и Грибовского встречали как героев. Слышались крики: «Ура!» Летели в воздух шлемы, кепки, пилотки.

Степанчонок, отцепившись от самолета на километровой высоте, проделал на новом планере Г-9 целый каскад фигур, демонстрируя отличные пилотажные качества нового планера. Сам Грибовский на У-2 приземлился раньше и сразу попал в объятия восторженных планеристов.

Энтузиазм был необычный. Все отлично понимали, что буксировочные полеты открывают перед планеристами безграничные возможности для развития планерного спорта. И все горели желанием побыстрее их освободить.

Это было отличное начало слета.

 

Федерация СЛА

Фотогалерея

Знаете ли Вы, что...

Шлем дельтапланеристу нужен для того, чтобы не получать шишки при повторном наступлении на грабли

Кто здесь?

Сейчас 51 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 1296647